Марио Варгас Льоса. Кто убил Паломино Молеро?



Новая линия в творчестве Варгаса Льосы

Последнее время имя Марио Варгаса Льосы на страницах нашей и иностранной печати все чаще упоминается в так называемом внелитературном контексте. Эпатирующие политические заявления, свидетельствующие о "поправении" писателя, активные выступления против национализации перуанских банков, баллотировка на пост президента страны от Демократического фронта - блока правых партий - все это вызвало бурную полемику в среде международных деятелей культуры. Что же касается сферы писательского творчества, то Варгас Льоса всегда (в том числе и в недавних своих выступлениях) отделял ее от политики и журналистики как особый род человеческой деятельности, где царят свои особые законы и стимулы, главными из которых он всегда считал нонконформизм, неприятие существующей реальности, дух мятежа. "Писатель был, есть и всегда будет недовольным - дело обстоит именно так и никак иначе. Человек удовлетворенный, согласный, примиренный с действительностью не способен писать..." - эту мысль, высказанную еще в 1967 г. при вручении ему премии Ромуло Гальегоса, Варгас Льоса с тех пор подчеркивал и варьировал в очень многих своих выступлениях и повторил почти буквально год назад в одном из интервью: "Главным стимулом писательского творчества всегда был и остается бунт против реальности, рождающий стремление создать новую, вербальную реальность". Действительно, дух мятежа, проявляющийся и в плане эстетическом - в смелых формальных экспериментах, - ощутим во всех произведениях Варгаса Льосы.
Русскому читателю Варгас Льоса известен как мастер большой формы, автор романов "Город и псы" (1963, рус. пер. 1965), "Зеленый дом" (1966, 1971), "Капитан Пантелеев и Рота добрых услуг" (1973, 1979), "Тетушка Хулия и писака" (1978, 1979), "Война конца света" (1981, 1987). Роман писатель всегда называл "наивысшим" литературным жанром, ценя в нем "внутренний импульс к всеохватному отражению реальности" и способность к ее постижению одновременно на различных уровнях; однако это открытое предпочтение не помешало ему пробовать свои силы в других жанрах. Насколько удачны эти пробы, предоставляем судить читателю, предлагая его вниманию одну из последних прозаических работ Варгаса Льосы, детективную повесть. "Кто убил Паломино Молеро?" (1986) и пьесу "Барышня из Такны" (1981).
Само по себе обращение перуанского писателя к детективному жанру не должно удивлять: Варгас Льоса никогда не скрывал своего пристрастия к авантюрному роману и увлекательному сюжету; за два года до появления повести Варгас Льоса говорил: "...Мне всегда хотелось написать авантюрный роман, но не такой, где сюжет оторван от исторической реальности, а иной, укорененный в близкой мне действительности и в то же время показывающий экстраординарные события, выходящие за границы человеческого..." Как раз именно такого типа произведение и представляет собой публикуемая повесть, чье действие протекает на фоне детально прописанной, знакомой автору до мелочей жизни перуанской провинции.
Учитывая признания автора, важно подчеркнуть, что к повести, очевидно, не следует относиться "абсолютно всерьез", то есть как к реалистическому социально-обличительному философскому произведению (хотя есть в ней приметы и реализма, и обличительности, и философии). Думается, необходимо сменить привычный ракурс и постараться увидеть в повести ее главный эстетический организующий принцип, а именно принцип игровой, стилизаторский: только тогда читателю, привыкшему к изощренной технике, новаторству, усложненности романов Варгаса Льосы, станут понятны столь удивляющие черты повести, такие, как нарочитая простота формы, традиционная повествовательная техника, незамысловатые психологические мотивировки.
Какое стилизаторство имеется в виду? Ее источник - массовая литература, к которой Варгас Льоса испытывает давний нескрываемый интерес, нашедший отражение в романе "Тетушка Хулия и Писака". Напомним: этот роман наполовину состоит из пародируемых текстов радионовелл, сочиняемых неким Педро Камачо, одним из основных героев повествования. Не имея каких-либо тематических ограничений, радионовелла объединяет любые жанры массовой литературы; главная же цель ее - в сущности, та же, что привлекает и Варгаса Льосу, который несколько лет назад, признаваясь в любви к А. Дюма, говорил: "Полностью подавить критические защитные реакции читателя, околдовать его, поглотить, заставить воспринять повествование с наибольшим возбуждением, подъемом души, с полной отдачей магии сюжета - вот задача того типа романистов, каким хотел бы стать и я". Но в радионовелле эта задача превращается в самоцель, и решают ее, не брезгуя никакими средствами, точнее сказать, пользуясь стереотипными, отработанными, примитивными средствами. В этом смысле повесть Варгаса Льосы несомненно связана с эстетикой радионовеллы (и вообще массовой литературы); на эту связь автор сам недвусмысленно указывает, упоминая в тексте Педро Камачо и вводя в качестве одного из главных героев сержанта Литуму.
Этот многоликий персонаж впервые появляется в романе "Зеленый дом", завершая свою полицейскую карьеру в неприглядном качестве сутенера; в радионовеллах графомана Камачо, где ему суждено многажды погибать и воскресать, он предстает в обличье бесстрашного служаки; в повести "Кто убил Паломино Молеро?" сержант Литума выступает в несколько иной ипостаси: служаки, но на редкость впечатлительного, нервного и сентиментального. Обратим внимание на его реакции: "Литума заметил, что и его бьет дрожь"; "Литума почувствовал, что по щеке у него проползла слеза..."; "У Литумы засосало под ложечкой"; "Сердце у Литумы затрепыхалось. Весь он облился потом, почувствовал, как влажными стали лоб и рубаха на спине"; "Литуме казалось, что он ощущает, как течет у него по жилам медленная густая темно-красная кровь, как стучит в висках, пульсирует в запястье" и т.п. Сами по себе характеристики психологических состоянии, как видим, вполне в стиле Педро Камачо; образ же сержанта, очевидно, и призван нагнетать, аккумулировать всякого рода "страсти" и эмоции.
В ином ключе - но тоже в традициях массовой литературы выполнен образ лейтенанта Сильвы: вот это "классический" сыщик, невозмутимый, бесстрашный, к тому же истинный мачо (латиноамериканский фольклорный архетип "настоящего мужчины") - в общем, как не без доли женской проницательности обзывает его донья Адриана, "супермен хренов". Таковой супермен вместе со своим мачизмом привносит в повесть обилие того, что другая героиня опять же с типичной женской проницательностью называет "похабничанием". "Мне на этом свете, - заявляет лейтенант Сильва, - надо два дела сделать: натянуть донью Адриану и найти убийц Паломино Молеро", - так эти два "дела", накрепко увязанные друг с другом, и организуют действие повести. Здесь, впрочем, необходимо сделать существенную оговорку. Подчеркнутое уравнивание столь неравноценных, в нашем понимании, "задач" в контексте мышления латиноамериканского писателя (а тем более латиноамериканского мачо) представляется вполне органичным. Этой проблеме было посвящено выступление И. А. Тертерян на одной из дискуссий. "Сексуальное поведение героев латиноамериканских романов, - отмечала исследовательница, - находится в глубокой связи с их поведением во всех других сферах жизни... Сексуальность всегда связана с системой оценки - не прямой моральной оценки, а с более сложной и скрытой оценкой, притом не только персонажей, но и явлений, социальных сил, событий... Нарушение, предательство естественной нормы сопряжено с искажением общественно-нравственной позиции персонажа". Вот почему мачизм Сильвы, сдобренный изрядной долей пресловутой "похабщины", выступает в его характере как положительный комплекс - как бы естественным дополнением к тому, что "он за справедливость костьми ляжет" (слова Литумы). И наоборот, извращение естественной нормы более всего прочего характеризует главного убийцу Паломино и связывается с общими нарушениями морали, культуры, социальной справедливости, с расовыми и кастовыми предрассудками.
Стилизация произведений массовой литературы почти всегда выливается в пародирование. Повесть Варгаса Льосы необычна тем, что пародийные элементы в ней затушеваны: автор "играет" в радионовеллу "всерьез", порою как бы сам забывая об игре, вводя в заблуждение рядового читателя. Очевидно, по этой причине переходящий из книги в книгу сержант Литума в той ипостаси, в какой мы встречаемся с ним в повести, с его "естественной" реакцией на проявления жестокости, насилия, расизма обладает как раз той магией, которая, по приведенным выше словам Варгаса Льосы, "полностью подавляет критические защитные реакции читателя, околдовывает его". Подобная "серьезная игра" в массовую литературу, конечно, небезынтересна; но не таит ли она в себе доли опасности?

А. Кофман


далее: I >>

Марио Варгас Льоса. Кто убил Паломино Молеро?
   I